Домой Обои Фото Кино Публикации Биография Ссылки Почта Гостевая Поиск
ПУБЛИКАЦИИ
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы"
актер и продюсер Алексей Гуськов

15 Июля 2001 [14:10-15:00]
В гостях: Алексей Гуськов
Ведущая: Ксения Ларина

   К. ЛАРИНА: Здесь много вопросов к тебе, Леш, приходит: как актер может стать продюсером? Это такое разное. На эту темы мы поговорим обязательно. Хочу сказать, что с Лешой мы знакомы уже лет 15, страшную цифру называю, потому что когда-то начинали работать в одном театре. Я все время помню, что Гуськов все время что-то хотел делать, такое нервное воспоминание об этом человеке. Все как-то спокойно - работают и работают, а он нервничает. Вот, прошли годы, и вот во что это вылилось: человек нашел свое дело, - говорю я пафосно. Но, тем не менее, продюсерство - это интересно?
   А. ГУСЬКОВ: Конечно, интересно. Что такое актер? Это так. Сама профессия - драматический актер театра и кино - это интересно. А при условии того, что зависимость потрясающая. Ну, я банальные вещи говорю: позовут, не позовут. А так сидеть… Я от очень уважаемого мною артиста, от очень востребованного слышал: видите, я сижу с вами, у меня не звонит телефон, и мне уже страшно. Я думаю: нет, я так никогда не хотел быть, чтобы я зависел от кого-то. Интересно зависеть от творческих людей, от потенциально сильных, которые тебе что-то несусветное дают. Поэтому у меня образовывалось много свободного времени, как ты говоришь, я очень хотел что-то делать нервно, и я нашел такое вот… модное слово - продюсер. У нас продюсеров в чистом виде нет, потому что должны быть банки, куда он должен обратиться за деньгами на проект, должна быть система возврата, условно говоря, это про кино, кинопрокат. И вот такую схему должен строить, что в мире происходит. У нас продюсер - это, пожалуй, главный, кто берет на себя ответственность - от начала до конца - за некое дело. И дальше собирает семью, пытается людей с разными самолюбиями, с разными определенными дарованиями, берет на себя ответственность их определенным образом построить и сказать в ответ на: а почему ты меня использовал, а не так? - а потому что я так считаю. Иди к другому, и он тебя будет использовать шире или уже или в другом качестве и т. д. А по творческой части? Конечно, ведь начинаешь читать даже от заявки, и вот этот процесс от двух-трех строчек, чтобы хотелось снять кино или сделать спектакль о счастье, о несчастье, и как это все потом обрастает во что-то… Я ведь, честно говоря, не так много и сделал. Но я имею отношение, как минимум, к двум проектам, которые посмотрела вся страна, и она не осталась к ним равнодушной. Это, конечно же, "Незнайка на Луне".
   К. ЛАРИНА: Чья была идея?
   А. ГУСЬКОВ: Идея была не моя, идея была Саши Люткевича. Саша Люткевич мне встретился… как же это называлось?.. поселок, по-моему, Щелкино в Крымской области. Он в такой вот комнатке, как мы сидим, занимался каким-то крымским телевидением, тоже что-то хотел делать, нервный человек, как я. Там юг, солнце, а он все время хотел что-то делать. И он рисовал, шизофренически, нервно все время что-то рисовал. Потом прошли годы, года 2, я его встретил в Москве, он почему-то был сторожем во вьетнамском общежитии.
   К. ЛАРИНА: Сюр такой.
   А. ГУСЬКОВ: Сюр полный. И сказал: ты знаешь, наступило ужасное и прекрасное время, оно называется "перестройка", Носов все написал в 64 году. Посмотри. И открыл мне кусочек. А я к нему приехал по какому-то другому делу, привез ему помидоры, по-моему, поесть. Я тоже тогда не очень хорошо жил, но друзей нельзя бросать в беде. Там вьетнамцы, а они же селедку жарят. Ужас какой-то. Я ему говорю: что ты здесь делаешь? - А я все открываю, в другую сторону помашешь полотенцем, воздух и выходит. И он мне зачитал кусочек книжки, как Миго, Жулио и Незнайка едут из тюрьмы, и он им рассказал о том, что привез какие-то семена с потрясающей планеты Земли, и Миго сказал: Я знаю, что делать. Это был 93 год, это был разгул МММ, всяких Тибетов. И он сказал: Я знаю, что делать, надо открыть акционерное общество. На что Незнайка говорит: а что это такое: Он отвечает: Это все очень просто. Мы рисуем бумажки, выпускаем, раздаем их. Они нам дают деньги, деньги мы делим на троих, ну, в лучшем случае, на четверых. А им там пообещаем. Ну, получатся семена, так получатся, нет, так нет. Очень хороший способ зарабатывать. Это было, когда не грохнулось ни МММ, ничего. И вот так потихонечку…
   К. ЛАРИНА: То есть ничего придумывать не надо было. Некоторые детские писатели пытаются осовременить старые сюжеты, а тут не нужно было ничего делать.
   А. ГУСЬКОВ: Носов поругал капитализм так, как он понимал его с точки зрения благополучного социалистического детского писателя. А потом этот замечательный капитализм, который стали строить благополучные комсомолята, которых мы сейчас многих видим на экранах телевизоров, вот, он к нам и пришел такой вот, носовский. Для меня поэтому у нас капитализм по Носову. И то, что в "Незнайке на Луне" есть такие экономические…. Мы, конечно, не смогли дотянуть до того уровня, какого хотели, по ряду причин, вообще это дело сложное, не буду вдаваться, но там такой ликбез для детей, конечно, существует.
   К. ЛАРИНА: Еще надо учитывать, что в то время, когда вы начинали делать "Незнайку на Луне", вообще не было наших мультфильмов.
   А. ГУСЬКОВ: Точнее сказать, они закончились.
   К. ЛАРИНА: Потому что ребенок мой в то время что смотрел? "Король-лев", все, что производилось там. И когда появился "Незнайка на Луне", это было просто счастье, один из любимых мультфильмов.
   А. ГУСЬКОВ: Я тебе могу сказать, что мы до сих пор эту нишу… вернее, мы ломимся в открытые ворота, но мы их не открыли по причине того, что у нас ведь все по творческой части с головы на ноги. Я имею отношение к театру, к кино и к мультипликации, потому что люди мы со стороны были. Я называю еще Сережа Зернов, у нас целая компания была, Саша Люткевич, люди со стороны. И оказалось, вот, ты называешь "Король-лев", для меня это некие образцы, а для нашего художественного анимационного мира - это отстой, говоря современным языком. И когда мы начали это делать, на нас смотрели, как на идиотов. Чем они занимаются? Все должно быть авторское? Авторское кино, такое непонятное, странное. Я как руководитель студии, мы же студию набирали, время безденежное, я понимаю, что все люди ищут работу, приходит человек и говорит: я все знаю, как это делать. Я говорю: давай, делай, вперед. Ничего не делает, неделю, две. Я говорю: а вы кто? Он говорит: Я режиссер. Я говорю: а вы рисовать умеете? Я он говорит: А зачем? Мне это не надо. Вот такое целое поколение у нас воспиталось. Это Герман говорил и про художественное кино. Параллельное, перпендикулярное кино у нас стало главным, а то кино, которое для зрителей, оно считается никаким.
   К. ЛАРИНА: Все-таки успех был безусловный, если мы говорим про "Незнайку". Вы ожидали такого абсолютного успеха?
   А. ГУСЬКОВ: Такого - нет, потому что работали мы потно со всех сторон, это же проект-миллионник. Во-первых, деньги на него найти было сложно, потому что мультипликация соизмерима с нормальным полнометражным художественным фильмом, и если ты делаешь полтора часа хорошей мультипликации, анимация она называется современным, мне даже тоже это ближе, потому что "анима" - это душа, оживление души, - то ты как хороший фильм снимаешь. Значит, бюджет будет 1,5 миллиона.
   К. ЛАРИНА: И окупилось?
   А. ГУСЬКОВ: Слава Богу. Но это такой звездный проект, как "Брат", "Незнайка" - это у нас такой мультипликационный "Брат".
   К. ЛАРИНА: Про один проект мы сказали, я тебя перебила. А второй какой? "Граница"?
   А. ГУСЬКОВ: Конечно, он недавно вышел. И я очень счастлив, что Александр Наумович Митта, слава Тебе, Господи, поездив по заграницам, наконец-то, вернулся в родные пенаты, и сделал, как всегда, блестяще то, что он умеет делать. Он немножко, конечно же, обратил взоры к телевидению, но и это тоже нормально, потому что аудитория пока что кино - это 100 000 зрителей твой фильм по кинотеатрам посмотрит, если он не попадает на экраны телевизоров. А по телевидению тебя смотрят 100 миллионов, в зависимости от твоего рейтинга, качества продукции, мне ближе слово не "рейтинг", а "качество". И то, что он умел замечательно делать в художественном кино, он просто замечательно сделал в сериале. Его можно обозвать кинороман, хотя это так и есть, но это все равно телевизионное кино, сериал.
   К. ЛАРИНА: Это кино, чего там говорить.
   А. ГУСЬКОВ: Нет, это сериал.
   К. ЛАРИНА: Это вопрос, об этом можно подробно поговорить.
   А. ГУСЬКОВ: Потому что кино у нас есть "Таежный роман".
   К. ЛАРИНА: А, в смысле как кинопродукция.
   А. ГУСЬКОВ: Конечно, он сначала написал киносценарий, который базировался на любовном треугольнике: Башаров, я и то, что Оля Будина играла, - и попытался запускаться с этой картиной. Принес на ОРТ, они сказали: а вот сериал напишете, мы будем счастливы.
   К. ЛАРИНА: То есть это все было наоборот.
   А. ГУСЬКОВ: Конечно. И дальше он свой сценарий развил в три параллельных перемыкающихся сюжета, трех семей, трех женских судеб. Одна - Будина, женщина в состоянии стресса между двух мужчин, и никак она не может решить, где же ей забазироваться. Женщиной верной, которую Лена Панова играет. И Ренатой Литвиновой, такой спящей, совершенно убившей себя дамой, и вдруг проснувшейся на любовь и перевернувшей всю жизнь.
   К. ЛАРИНА: Я, кстати, хочу повторить слушателям, если слышали нашу беседу с Мишей Ефремовым недели три назад, как раз про эту "Границу" вспоминали, и я ему сказала, что я сериалы не смотрю никогда, но если на чем-то глаз остановится, то начинаешь уже нервничать и смотреть дальше. Когда Гуськов загрыз волка, тут я стала смотреть, думаю, тут надо досмотреть до конца. Как мы выяснили, Алексей сам себя назвал "ветераном сериального движения". Это такое звание. Вопросов очень много, но я выберу первый вопрос от молодого человека: как это можно - загрызть волка? - спрашивает он. Можно, как выяснилось. Расскажи, как это было.
   А. ГУСЬКОВ: Секреты съемок рассказывать? Я не знаю, насколько это интересно. Это метафора. Я лучше расскажу, почему я загрыз волка. Когда я прочитал роль, то первое, что бросилось в глаза: как человек взял и съел собаку? Это метафора. И самое главное, что в этой роли, мы говорили с Александром Наумовичем, и ему постоянно говорил, что все его некие отрицательные движения, начиная с волка, должны быть замотивированы. Если бы мой герой не заступился бы за солдата, то просто погиб бы этот первогодок, который в итоге стрелялся, и если бы не капитал Голощекин, я думаю, жизнь бы его закончилась в этой армии печально. И ты знаешь, парадокс зрительского восприятия. Я был в Архангельске, и какая-то женщина рассказала про финал. В финале бежит этот солдатик и кричит: спасибо вам, до свидания. Мы считали, что он кричит Ивану, всей семье, уезжающим. Но ведь мой герой там тоже проходил в черной шляпе. Он, не он? Как бы финал открытый. И женщина сказала: да что вы? Солдатик кричит капитану "спасибо", что он его спас. Видишь как. А на вопрос я не знаю, как отвечать. Это притча во языцех, что я этого волка съел.
   К. ЛАРИНА: Это достойно Голливуда, это красиво.
   А. ГУСЬКОВ: Есть съемки, взяли собаку, похожую на волка, которая, бедненькая, даже лаять не умеет, она только скулит, воет. Это добрейшее существо. Ее определенным образом покрасили, пытались ей сделать укол, усыпить, она совершенно не засыпала, поэтому мы с ней долго мучились, я ее гладил, она у меня на груди лежала, скулила, я ей говорил: все спокойно. Вот так. А по метафоричности - человек-зверь. Потом один критик написал: заразившись волчьей кровью, носился по тайге.
   К. ЛАРИНА: Это красиво.
   А. ГУСЬКОВ: Мне нравится, я всегда это говорю.
   К. ЛАРИНА: Смотри, все равно самое главное, мне кажется, преимущество актера- продюсера, что актер-продюсер может выбрать для себя роль, которая ему нравится больше всего. Мало этого, он может вообще целиком под себя все это дело пристроить. Ты же сам для себя эту роль выбрал?
   А. ГУСЬКОВ: Нет. Я хамски так поякал. Там продюсеры основные Эрнст, Максимов.
   К. ЛАРИНА: Но они, слава Богу, в кино не снимаются. У них нет таких амбиций.
   А. ГУСЬКОВ: Ведущий продюсер - Зернов, Гуськов и Митта. Есть еще исполнительный продюсер, продюсеров очень много разных. В этом проекте чистота эксперимента была абсолютной. Я настолько с уважением отношусь к Александру Наумовичу, что прийти и сказать: слушай, ты… Просто это в страшном сне мне не приснится. И я этот сценарий знал изначально, он мне его показывал. На вопрос, кто будет играть эту роль, это было в апреле, давным-давно, он мне сказал: я буду пробовать всю страну. И он действительно пробовал. Нас, актеров, пашущих эту грядку, не так много, но на пальцах двух рук мы можем перечислить.
   К. ЛАРИНА: Ты даже проходил пробы?
   А. ГУСЬКОВ: Абсолютно, все честно.
   К. ЛАРИНА: Это мне напоминает историю с фильмом "Чучело", как из тысячи девочек выбрали Кристину Орбакайте. Нет, все честно?
   А. ГУСЬКОВ: Абсолютно честно. И я тебе скажу так, больше: я не был утвержден на ОРТ. И Митта ездил туда и говорил им, и это была довольно нервная неделя для меня, я не был утвержден на ОРТ. Потом они очень ревностно смотрели, когда приходил первый материал по "Границе", и уже после недели, наверное, съемок в мой адрес пошли положительные эпитеты.
   К. ЛАРИНА: Мне кажется, что это очень хорошо, что ты сегодня об этом рассказал, потому что ощущение складывается всегда однозначное, особенно когда в титрах читаешь фамилию…
   А. ГУСЬКОВ: У меня никогда этого не было и не будет, я никогда на себя роли тянуть не буду. Вплоть до того, что сейчас выходит следующая картина "Мусорщик" с Георгием Шенгелией. После "Классика" как бы сам Бог велел вытаращить глаза и сказать: а ты кто такой? А ты кто такой? Потому что сценарий мне Георгий показывал еще до "Классика". Но тоже было все достаточно честно, я просто был в материале гораздо больше, пробовали, думали. Там вероятность, правда, повыше была, чем в "Границе", потому что не было сверху еще, но ругались хорошо, основательно: меняй актера. Я не настаиваю. Для меня результат гораздо теплее. Я волнуюсь, чтобы кино получилось.
   К. ЛАРИНА: Хорошо, смотрим дальше. Философский вопрос от Валентины. "Сейчас выпускаются студенты тучами, не все устраиваются, наступает какой-то душевный кризис. Что бы вы им посоветовали?"
   А. ГУСЬКОВ: Жизнь гораздо богаче любой профессии, какой бы мы ни занимались, она гораздо богаче, просто нужно разомкнуться от себя и посмотреть вокруг, понять, что мир абсолютно не засыпает и не просыпается с нами, он живет своей жизнью и место себе там найти и интересное, и по душе можно, я скажу так.
   К. ЛАРИНА: "Сниматься в кино и в сериалах хорошо. А не хотелось ли вам играть, работать в театре перед живыми людьми? Хотелось бы вам сыграть "Гамлета"?" - спрашивает нас Красноярск.
   А. ГУСЬКОВ: Театр для меня вообще больная тема, потому что я театр люблю. И если мы с тобой в начале разговора вспомнили театр Пушкина, где мы начинали, то я сейчас, пройдя порядка 5 московских театра за те 15 лет, что мы не виделись, я опять работаю в театре Пушкина. Так сложилось. Я никогда не считал себя актером какого-то театра или труппы. Мне гораздо ближе было работать с режиссером. Это ведь тоже как бы по любви. Видит он тебя, значит, ты работаешь, открываешься, что-то он тебе скажет. Если он тебя не видит, ты хоть тресни, ничего не получится, тебя впихнут в эту постановку, заставят его работать с тобой, но результата не будет. Но сыграл я в театре очень мало.
   К. ЛАРИНА: Почему?
   А. ГУСЬКОВ: Я не знаю. Говорили, что у меня плохой характер. Но мой плохой характер состоит в том, что… А как я ушел из театра Пушкина, ты помнишь?
   К. ЛАРИНА: Нет.
   А. ГУСЬКОВ: Это же фантастика была. Мне Мережко говорит… Я же там играл в "Я женщина" постановка была, удачно, что-то еще, Морозов Борис Афанасьевич, все, вроде, было хорошо. А театр такой. Труппа 72 человека, 4 спектакля в год. Ну, в спектакле пусть будет 2, максимум 3 роли, где ты можешь что-то сделать. В хорошем случае - 12. Умножаем на 6… Один раз в 6 лет ты куда-то стреляешь или не стреляешь. Тебя заряжают в этот магазин, и это ружье стреляет 4-12 раз в год. Не знаю. Мне все время чего-то хотелось в каком-то процессе быть. К. ЛАРИНА: А как люди работают, объясни. Люди могут сидеть десятилетиями в театре только потому, что они любят театр и по-прежнему хотят быть артистами, и не уходят, и ничего не играют, ну, играют какие-то маленькие роли. Ты вспомни эту совершенно удивительную судьбу бывшего театрального актера Володи Ильина из Театра Маяковского. Ведь человек был практически на выходах в театре, он играл слуг всяких, второстепенные роли. И после 40 вдруг выстрелил в кино, и так в нем остался, и оказалось, что мир терял практически замечательного драматического артиста.
   А. ГУСЬКОВ: Да, ты немножко не права, Володя играл в театре Маяковского, и Вил Ильин всегда был Вил Ильин. Он по большому счету среди актеров…
   К. ЛАРИНА: Но его не знали.
   А. ГУСЬКОВ: Ты не путай популярность и… другого слова подобрать не могу. И известность что ли. Сейчас ведь можно вообще ничего не сыграть, вообще.
   К. ЛАРИНА: Чем многие и занимаются.
   А. ГУСЬКОВ: И быть популярным. Нет. Как люди живут? Во-первых, я считаю, что существуют (Морозов говорил и я с ним согласен) люди театра, которые цементируют театр. Во МХАТе ведь попробовали при Олеге Николаевиче, когда там было 50 суперзвезд, 100 звезд и 200 просто хороших артистов. Но что? Как? Кто-то рассказывал, как ругались народные артисты: я, мол, такой, а я еще такой, а я тогда-то… И один молодой человек смотрел между ними и говорит: и звезда с звездою говорит. Должны быть люди театра. Я такие примеры видел, когда на Бронной работал. Не буду перечислять, но труппу вспомнить, я очень благодарен. Это определенное терпение. Я попробовал. Я 6 или 7 лет сейчас в театре Пушкина нахожусь. Толку ведь тоже никакого. Я пришел при Еремине, так у него судьба сложилась, что ему интереснее было по полгода преподавать в Америке, там у него была вторая молодость. Здесь ему обслуживать звезд было не очень интересно. Я у него был занят в двух спектаклях, очень ему благодарен за это, потому что он мастер. А сейчас пришел новый у нас худрук, вроде, моего возраста, Роман, талантливейший человек, я у него, кстати, сыграл "Обнаженная одевается" Пиранделло, там Гарик Леонтьев приглашенный. Вот, я в его расклад сейчас не попадаю, значит, год я буду пропускать. Идти бить себя в грудь и говорить… Он мне скажет: ну, приводи. Приводи режиссера. Да что-то есть в этом не очень правильное. Мне не юбилей, 70 лет, тогда, наверное, приведу и скажу: все, ребята, пора, вот я вышел из этой кулиски, постоял, похлопали мне, я ушел в другую, потом вышел с задника постоял.
   К. ЛАРИНА: В принципе, если оценить свою жизнь, которая к этому моменту: больше везло или нет?
   А. ГУСЬКОВ: У меня все хорошо.
   К. ЛАРИНА: Но ладно, были же моменты тяжелые, когда хотелось все к чертовой матери бросить и вообще забыть, заняться бизнесом в чистом виде.
   А. ГУСЬКОВ: С 95 по 98 год вообще не снимался. Тогда пошел поток бандитский, а папа с мамой лицо подарили конкретно мужское и по сути, наверное, так жил, что в правилах игры существовал, что предложения пошли совершенно неинтересные, понимаешь? Совершенно неинтересные. И жестокость сама по себе бессмысленна. Возвращаясь к "Границе", чем я благодарен этому характеру? Потому что там можно мостик кинуть и к Достоевскому. Ведь можно же кинуть? Этот человек с ума сходит от любви, просто как он сходит от этого, и он же страдает, и мы ему сострадаем. А та фанера, которая идет сейчас и предлагается с экранов, нет, это неизбежно, это во всем мире, потому что, чем больше экранного времени телевизионного, тем больше нужно продукции, тем она дешевле, и тем быстрее, это жвачка, и зрителю к этому так надо относиться. Не нравится, не смотрите, и не переживайте вы на этой почве.
   К. ЛАРИНА: Не обидно? Ты же тратишь себя на это, ты же всерьез относишься к этой работе, а вдруг, бац, и не попадает.
   А. ГУСЬКОВ: Я тебе скажу так. Возвращаясь к "Простым истинам", которые здесь упомянули. Я снимался в пилотных сериях "Простых истин". Даже еще дальше мы забросимся - в "Горячева и другие". Я снимался на цифровую камеру в "Горячеве и другие", когда коллеги говорили, когда еще это были первые сериалы, параллельно шли "Мелочи жизни" и какой-то неудавшийся про любовь что-то, я не помню. "Горячев" сейчас соотносится как классика, потому что там был Валентин Железняков, величайший оператор нашего времени. Там были актерские работы. Вспомните покойного Ларионова Всеволода Дмитриевича, Чурсину. Авторы были. Валерий Семенович Фрид писал это все. Литература сама по себе, цитировали оттуда, книжки эти вышли. Этот продукт определенным образом не претендовал на то, чтобы человек сел у телевизора на полтора часа, открыл, и в ожидании чего-то он сидел вот так. Нет, это вербальное искусство, там очень много слов, болтологии и всего прочего. И он был направлен к определенному зрителю, к тому, который вечером поужинал, газеточку взял, газеточку отложил и так вот семейно посмотрел о судьбе Бочкина, который не вписывается в этот поворот. Там параллельно его мама с каким-то пенсионером, становление этого бизнеса в моем герое. Это такая… не "мыло", это другое, но такая размазанная история. И уже от таланта сценаристов там больше зависит, чем от режиссеров. Там важнее литература, вербальность. "Простые истины". Кто-то мне сказал из критиков, так шепотом, на ухо: зачем ты, такого уровня актер, снимаешься в "мыле"? Я ему говорю: зачем ты, такого уровня критик, смотришь то, что должны смотреть дети? Это смотрит мой сын, ему 12 лет. И вот так они воспринимают. Если подходить к "Простым истинам", что это не наша школа, в нашей школе и курят, и наркомания, то я скажу: зачем? Телевизор приходит ко мне домой вечером в лице ведущего, потом кто-то представляет. Я включаю… И я не хочу, чтобы мой сын смотрел про наркоманию. Все же я его воспитываю. Это тоже качество и вложение денег.
   К. ЛАРИНА: Если уж для детей, то как для взрослых, только лучше, как кто-то сказал из великих. Мы говорили на эту тему с Валерой Тодоровским, что меня в этом сериале раздражает: внешняя дешевизна, не настоящее все, все из подбора. А рядом "Граница", да, я понимаю, это уровень, это кино, это литература.
   А. ГУСЬКОВ: Есть "Никита", есть "Секретные материалы", да? Это ведь тоже разное.
   К. ЛАРИНА: Для меня это одно и тоже.
   А. ГУСЬКОВ: А есть такие, которые идут в 9 утра.
   К. ЛАРИНА: "Скорая помощь".
   А. ГУСЬКОВ: Нет, это еще другое, это немножко "Граница", или "Граница" - немножко "Скорая помощь".
   К. ЛАРИНА: В таким случае, делаем вывод, это хорошо, что у нас есть возможность делать хорошее кино на телевидении. То, что было уже совсем потерянное, казалось бы, навсегда, когда мы увлеклись копированием бразильских сериалов - это получалось ужасно. А сейчас… "Почему ушли из сериала "Простые истины"?" - спрашивает Сергей. Можешь коротко сказать, почему ушел?
   А. ГУСЬКОВ: В двух словах. Выполнял свои задачи, снимался только в пилотных сериях, надо было возвращать профессию, я говорю, я три года не снимался тогда. И это профессиональное качество: там 3 камеры сразу и работа длинным куском. Камера слева, камера справа, они периодически включаются и надо успеть развернуться, надо успеть весь этот текст сказать и надо еще продержать этот образ. Я выполнял свои профессиональные задачи, я для себя их вспомнил, выполнил. И пузыри пускают от мастер-плана в "Границе", где я останавливаю двух "газиков", и говорят, что я одним куском три минуты говорю эмоциональные вещи. Это отсюда. Я просто это умею делать с 94 года. Если ты себя не будешь тренировать, то толку не будет. К. ЛАРИНА: Просьба рассказать о себе: откуда, кто родители, какая семья, был ли пионером, какое хобби?
   А. ГУСЬКОВ: Был пионером.
   К. ЛАРИНА: А как же? Попробуй им не быть?
   А. ГУСЬКОВ: Но, могу сказать фрондерски, приняли поздно, в ряду последних. Родители военные, поэтому отовсюду, родился в Польше, жил везде, по всей территории бывшего СССР. Школу окончил в Киеве, дальше Москва. ПТУ имени Баумана, 4 года, потом Школа-студия МХАТ, замечательные учителя. Всю жизнь везло на людей. Как начну перечислять, так… многих уже нет, но они со мной, во мне живут.
   К. ЛАРИНА: Последний вопрос. Все-таки для тебя время сейчас ужасное или прекрасное?
   А. ГУСЬКОВ: Нормальное. Я помню, что с 91 года или с 89, когда я стал сниматься в кино, потом стал членом Союза кинематографистов. И на всех премьерах одно и то же: в это страшное, жуткое время… Я думаю, в 93 году сняли первую картину. Я говорю: в это прекрасное время, в которое мы живем, другого ведь не будет, мне не будет больше 30 лет, 35, 40. У Фрида (я его считаю своим учителем), он 10 лет отсидел, 3 года был на поселении, у него в книге есть такая фраза. Ему задали вопрос: как же так? Вы пишете о лагере, а смеешься? И вы вспоминаете, такие хорошие… Он говорит: так ведь это жизнь была, лагерная, но жизнь, а жизнь не имеет строго знака минус, и не имеет строго знака плюс. Она разнообразная и прекрасная. К. ЛАРИНА: Последнюю телеграмму прочту. Она анонимная, но все-таки прочту: "Ксения, Алексей, спасибо за интересную беседу. Как ни странно, чисто по-человечески, даже любимые актеры не всегда бывают интересные. Сегодня редкое исключение. Спасибо". На этом мы закончим нашу встречу. Леш, тебе удачи.   

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был А. Гуськов, актер, продюсер
вернуться к публикациям ]
©2002,Студия Web-дизайна ГлаSир

Ссылки на комерчиские сайты:

Сайт управляется системой uCoz