Домой Обои Фото Кино Публикации Биография Ссылки Почта Гостевая Поиск
ПУБЛИКАЦИИ


Алексей Гуськов - гость Гии Саралидзе и Тутты Ларсен




ЛАРСЕН: У нас в гостях Алексей Гуськов, здравствуйте.

ГУСЬКОВ: Добрый вечер.

ЛАРСЕН: Вы всегда такой пунктуальный?

ГУСЬКОВ: Стараюсь.

ЛАРСЕН: У нас в гостях был режиссер Юрий Грымов, и он сказал, что для него артист, даже самый талантливый, даже самый непредсказуемый и даже гениальный, если он не пунктуальный и не обязательный, то всё, до свидания.

САРАЛИДЗЕ: Нет, он говорил о команде все-таки больше. Но он говорил, что это показатель профессионализма.

ГУСЬКОВ: Отношение к работе, конечно.

ЛАРСЕН: Но вам никогда не случалось опаздывать?

ГУСЬКОВ: Да что вы, постоянно.

ЛАРСЕН: И режиссеры вас прощают, потому что любят?

ГУСЬКОВ: Я всегда прошу прощения.

ЛАРСЕН: А вы придумываете какие-нибудь замысловатые объяснения?

ГУСЬКОВ: Стараюсь не врать. Мама мне сказала: Леша, никогда не ври по мелочам, легче будет жить.

ЛАРСЕН: Кстати, да. Тогда можно будет соврать по-большому и тебе поверят. Мы до вашего прихода говорили о репутации артиста, об имиджмейкинге, и слушатели сказали, что если уж говорить о честности, то обывателям не нужно, чтобы артист был с ними честен. Они не хотят знать правду, потому что она или очень скучная, или очень страшная. А вам приходилось о себе придумывать какие-нибудь полезные слухи или прекрасные мифы, которые бы вашу репутацию поддерживали в глазах слушателей и зрителей?

ГУСЬКОВ: Нет, я в этом смысле абсолютный совок и не привык, когда к тебе повышенное внимание, люди хотят знать, что ты ешь, во что одеваешься, с кем спишь… Что-то в этом есть такое нескромное.

ЛАРСЕН: Но ведь хотят же знать.

ГУСЬКОВ: Ну, хотят. Что делать. А я не хочу.

ЛАРСЕН: Вы не рассказываете?

ГУСЬКОВ: Вот есть такой пример. У меня, когда самая приметная работа моя вышла, в 2000 году, это с Александром Наумовичем Миттой (у него был юбилей недавно, пользуюсь возможностью еще раз поздравить этого мастера - 75 лет), «Таежный роман», и совершенно неожиданно, конечно, пришла эта известность, как-то непонятно. Я понял по количеству звонков от прессы, рукопожатий на улице. И все время мне говорили, обычный вопрос: какой вы в жизни, такой же, как этот ваш герой? И я сначала говорил, что у меня трое детей и вообще я маму люблю. А потом - я просто живой человек прежде всего - я придумал формулировку: «Какой в жизни? А еще хуже!» И человек сразу замолкал.

САРАЛИДЗЕ: Кстати, по поводу этого героя, я думаю, что вас много раз спрашивали уже. Он, конечно, в какой-то момент становится просто исчадием ада, но обаятельным.

ГУСЬКОВ: Да дело не в этом. Там самое главное, вы знаете, правдоподобие, хотя это не документалистика, но правдоподобие чувств. «Над вымыслом слезами обольюсь», - говорил Пушкин. Там Александр Наумович Митта и Зоя Кудря, автор сценария и режиссер, они предложили такую систему координат актерам - там ведь нет ни одной плохой актерской работы, - где исследуется самое главное, что интересует человека в жизни. Это любовь. Это самое главное. Где граница этого чувства, где эта любовь перескакивает, наверное, имеет обратный знак, где ревность, ненависть и так далее? Я думаю так. И мы с мастером мотивировали каждый его поступок. Когда я съел собаку, волка съел, то, конечно же, герой защищал солдата. Это все сознательно придумывалось. Когда начал издеваться над героем Башарова, его в огне жечь, в воде топить, то, безусловно…

САРАЛИДЗЕ: Он же ревновал.

ГУСЬКОВ: Да, он их предупреждал, говорил. А характеры достаточно примечательны, потому что у Достоевского есть: широк русский человек так, что я бы его сузил. У него края, конечно же, нет, у этого героя.

ЛАРСЕН: Но удивительно, что вы говорите о популярности, которая пришла к вам в 2000 году. Вы с начала 80-х и в кино, и в театре, и в сериале. И как-то мне казалось, что вы всегда были на виду, всегда были таким артистом заметным и значительным.

ГУСЬКОВ: Ну, быть на виду и попасть… знаете, картина же, она имеет такую, как паутинку, составляющую - это настроение общества, это есть ли ожидание этого героя. Это разные вещи. По искусству оно может быть сделано талантливо, а признано через много лет: ах, мы пропустили, просмотрели. Вот такое случилось, конечно, тогда.

ЛАРСЕН: В нужное время, в нужном месте.

ГУСЬКОВ: Не знаю, в какое время.

САРАЛИДЗЕ: Возвращаясь к репутации. Ведь у вас начинался роман с кино с бандитов.

ГУСЬКОВ: Ну а все кино тогда какое было, что в обществе было, посмотрите.

САРАЛИДЗЕ: В какой-то момент вы, по-моему, около трех лет не снимались. Это было связано с тем, что вам предлагали продолжать эту стезю? Или были другие причины?

ГУСЬКОВ: Да-да, во-первых, это был закат уже кооперативного кино и всякого кино как такового.

ЛАРСЕН: Это у нас называлось «Наше новое кино», еще рубрика такая была, кстати, на российском канале. Там показывали такой шлак.

ГУСЬКОВ: И количество однотипных предложений уже дошло до точки. А все-таки мне уже было 30 с лишним лет, были дети. Особо денег заработать было невозможно. А то, что предлагалось, это, конечно, кошмар. И да, очень так серьезно я решил с этой профессией завершиться. Признателен Гоше Шенгелия, собственно говоря, он меня позвал. Досталь запустил четыре полных метра на «Мосфильме», одна из них была картина «Классик». И вот Шенгелия приехал, говорит: твоя работа, что ты себя зарываешь? Я говорю, да нет, уж, наверное, нужно здесь поставить точку. А я занимался тогда сопряженной деятельностью, была студия, делали «Незнайку на Луне», это съедало все время. Я вообще испытываю восторг перед людьми, которые что-то умеют делать. Знаете, когда белый лист бумаги, и тремя-четырьмя штрихами... Я встречался с таким человеком, как Чейни Чан, если кто видел фильм «Мулан» Диснея, они сейчас закрыли рисованное отделение, а это рисовальщики высочайшего уровня. На моих глазах человек левой ногой просто так рисовал лошадь.

ЛАРСЕН: Ему по кайфу было.

ГУСЬКОВ: Да, по кайфу. И, конечно же, для меня это всегда магия - творчество, я не знаю, как это делается, это полный восторг.

САРАЛИДЗЕ: А вообще как вы с анимацией? Как это получилось?

ГУСЬКОВ: Да все случайность. В 1991 году я снимался в фильме «Дикий пляж» на мысе Казантип. И познакомились, он там открывал телевидение или что-то, какие-то местные новости снимал, с Сашей Люткевичем. А потом он нарисовался в Москве в 1995 году и говорит: я заканчиваю высшие курсы у Хитрука, у меня диплом - маленький проект «Незнайка на Луне». Сейчас же, говорит, ты посмотри, что творится. Помните, МММ и все прочее?..

ЛАРСЕН: «Скуперфильды», «Большой бедлам» и так далее.

ГУСЬКОВ: И там в сценарии Жулио, Миг с несчастным Незнайкой. И диалог, я дословно не приведу, но приблизительно такой. Жулио ему говорит: «Слушай, давай откроем акционерное общество». Незнайка говорит: «А что это такое?» - «О, это просто: мы выпускаем бумажки и продаем их людям». А Миг говорит: «И деньги делим пополам. Ну, конечно же, чуть-чуть достается и людям, но это, говорит, потом разберемся». Абсолютно наш дикий капитализм, и это было так смешно, конечно. Я увлекся всей этой историей. Да, красивая история.

ЛАРСЕН: А сейчас вы продюсируете мультфильмы?

ГУСЬКОВ: Нет. Уже давно, с 1999 года, когда, собственно говоря, какой-то пошел снова кинопроцесс, связанный с телевидением, телевидение сами стали производить, ну, в общем, все понятно.

САРАЛИДЗЕ: То есть не завлекло вас совсем в эту сторону?

ГУСЬКОВ: Нет.

САРАЛИДЗЕ: Ведь анимация вещь очень, по себе скажу, очень завлекательная.

ЛАРСЕН: А ты что-то делал в анимации?

САРАЛИДЗЕ: Да, у меня даже есть какие-то призы, я озвучивал что-то и в качестве продюсера выступал.

ЛАРСЕН: Ты озвучивал осликов?

САРАЛИДЗЕ: Нет, я безногую девочку озвучивал.

ГУСЬКОВ: Ага, постукивал одним копытцем, как костыликом.

САРАЛИДЗЕ: Ну правда, честное слово. Она жаловалась все время на жизнь, потому что у нее были короткие ножки.

ЛАРСЕН: Гия, в тебе вообще все время открываю такие глубины, что уже даже не знаю... Алексей, я, конечно, не видела всех ваших кинофильмов, но у меня почему-то такое сложилось ощущение, что вы даже негодяев играли все равно каких-то очень обаятельных и таких романтизированных, что ли. Они у вас все равно были или негодяи поневоле, или негодяи с харизмой. Еще подумаешь, а не любить ли этого героя, все-таки он симпатичный.

ГУСЬКОВ: Это папа с мамой дали такое лицо, что же делать. В американском кинематографе есть понятие - отрабатывать фактуру. И вот я благополучно до определенного времени отрабатывал. А когда получил возможность выбора, я стараюсь, конечно же, что-то делать иное. Как ни удивительно, я все время говорил, такой вопрос, конечно, был типовой, с негодяями связанный, я говорю: представьте, я герой, кто тогда антигерой? Наверное, есть Саша Балуев, очень любимый мною человек, замечательный артист. Я говорю: наверное, Балуев, я не знаю даже, кого представить. Ну вот мы с ним сыграли вместе в «Охоте на изюбря», такое случилось, я там смог быть положительным героем.

ЛАРСЕН: А вот это, кстати, очень забавно, потому что каким-то удивительным образом и вы, и Балуев абсолютно одинаково убедительны и как положительные герои, и как негодяи.

ГУСЬКОВ: Мы одной школы, школы-студии МХАТ.

ЛАРСЕН: Я не знаю, вот, например, женщина-актриса, она может одновременно играть какую-нибудь высоколобую интеллектуалку и красивую дуру? Ну, в разных картинах, но все-таки.

ГУСЬКОВ: Может, конечно.

САРАЛИДЗЕ: Вертинская, вспомни, «Безымянная звезда».

ГУСЬКОВ: Инна Чурикова, великая актриса русская. Посмотрите, что она делает.

ЛАРСЕН: Ну да. Хотя вот такую роль чудо-дерева она не исполнила ни разу.

ГУСЬКОВ: Ну как же, «Ширли-мырли».

ЛАРСЕН: Да, действительно.

ГУСЬКОВ: Проводницу. Вспомните, я этот монолог до сих пор помню, как она всем трем говорит: извини, да…

ЛАРСЕН: А сейчас, когда есть возможность выбирать, она есть же, я надеюсь?

ГУСЬКОВ: Ну, надеюсь. Это право на простой, можно так назвать.

ЛАРСЕН: Вы когда выбираете, то вас какие больше роли интересуют?

ГУСЬКОВ: Роли?..

ЛАРСЕН: Ну, Шекспира сейчас не ставят.

ГУСЬКОВ: Очень трудно охарактеризовать. Но если ты умеешь, вернее, если есть возможность в роли именно вот такую шекспировскую широту, если ты исследуешь природу человеческого характера, характера человека, какую-то черту, вот если это прописано, вот это мне интересно.

ЛАРСЕН: Ну например? Что это значит - исследовать черту человеческого характера? То есть сыграть человека, про которого ты ничего не понимаешь, и понять в процессе работы, почему он такой?

ГУСЬКОВ: Актерская профессия в итоге - это же долгий-долгий путь к себе. И когда ты к себе пришел, вот, наверное, на этом надо остановиться и заняться чем-то другим.

ЛАРСЕН: И писать мемуары.

ГУСЬКОВ: Может быть, или грядки окучивать.

САРАЛИДЗЕ: Спрашивают у нас на форуме Алексея: снимаетесь в фильме Гарика Сукачева «Дом солнца»?

ГУСЬКОВ: Не сложилось из-за Гарика, хотя хорошая, интересная работа была, из-за продюсерского состава, и, конечно, мне и Гарика жалко, что так мучительно и долго у него происходит. Ну, очень много, конечно, после этого перестроечного времени, как во всё в нашей стране, ввалилось непрофессиональных людей, не хочу даже озвучивать. Для меня благополучно все сложилось, разобрались со всем. А, конечно, роли не случилось. Жалко.

САРАЛИДЗЕ: Кстати, с форума я зачту несколько вопросов. А то люди пишут, надо уважить.

ГУСЬКОВ: Конечно.

САРАЛИДЗЕ: «Алексей, добрый день, - пишет Евгений, - мое Вам почтение. Вы в своих ролях всегда очень подтянуты и спортивны, хотя это невозможно сыграть. Как Вы поддерживаете форму и приходится ли Вам исполнять трюки без дублера? И владеете ли Вы, как создается впечатление, каким-либо видом единоборств?»

ГУСЬКОВ: Стараюсь поддерживать. Нет возможности ходить в зал. Но это вообще всегда, знаете, студентам говорю: вот захотелось стаканчик махнуть - лучше 15 раз пробегите, пользы будет больше и потом стыда меньше. Стараюсь. Конечно же, профессия обязывает. У Соловьева, по-моему, в картине: «Не бейте меня по лицу, я им работаю». Конечно, конечно, какая-то система ограничений должна быть всегда у любого человека. Поэтому мы, наверное, от скотов отличаемся.

ЛАРСЕН: А вы говорите, что для актера самое важное - это придти к себе и сконцентрироваться на себе. А это вообще что за форма такая отношений с собой, не мешает ли она строить отношения с окружающими? Как же ближние, родственники, друзья? Вот как сконцентрируетесь и из образа не выйдете?

ГУСЬКОВ: Я сказал так, что вообще профессия «актер» - это путь к себе. И это удивительная профессия, что за это еще платят деньги. Понимаете?

САРАЛИДЗЕ: Но очень же зависимая профессия, всегда об этом говорят. Это ведь большой минус.

ГУСЬКОВ: Да, у актера есть одно право - в начале пути сказать «нет». Только в начале пути. Дальше как на футбольном поле: я не могу перебежать в другую команду, потому что она выигрывает, и начать гонять мяч в другие ворота. Ну и, конечно же, бывают такие вещи, как деньги кончились, позор остался. И так далее. Но пытаемся как-то отмолить это дело.

ЛАРСЕН: А, то есть эта формула «Три часа позора - обеспеченная старость» вас не устраивает?

ГУСЬКОВ: Нет. Не устраивает.

ЛАРСЕН: Tayga спрашивает на форуме: «Многие актеры говорят, что театр - это особое место, особое состояние. Кино проще, быстрее. Если что, ведь можно и переснять. А как вы считаете, что приоритетнее?»

ГУСЬКОВ: Нет тут приоритета. Я когда заканчивал школу, у меня в дипломе было написано: «актер драматического театра и кино» и еще «художественное чтение». И сейчас еще появилось телевидение. И я очень спокойно отношусь, знаете, вот ругают: о, звезда сериала! А актер должен играть. Принцип Андрюши Краско, покойника: играть хорошо. Другой вопрос, что Андрюша пришел в эту профессию поздно, много чего и видел. И у него нет ни одной, не было, роли плохой. Ни одной. Это все равно было личностное какое-то начало. Это к вашему вопросу о пути к себе. Это была личность. Вот он к этому готов был.

ЛАРСЕН: Но бывают же талантливые дураки.

ГУСЬКОВ: Бывают. Но я не очень в это верю. Видно, что дураки. Ну и это все случайности, на мой взгляд. Конечно же, мы можем не соглашаться там с мнением актера, да. Бывает так, люди поучают, что-то на себя больше берут. Это достаточно смешно, на мой взгляд, выглядит. Ну, и актер тоже без какой-то позиции, на мой взгляд, не может быть, существовать. И разделить так, что легче, что сложнее… Это все природа актерского лицедейства, и театр, и кинематограф. Но кино - это ведь не просто говорить слова, это тоже как-то разобраться, это тоже как-то отстроить роль, если это действительно чего ты хочешь сделать.

САРАЛИДЗЕ: А бывает так, что актер театральный - и все.

ГУСЬКОВ: Это бывает. Да. Это бывает, к сожалению, психофизика такая у человека. Действительно, есть такое определение «любит камеру». Ну это папа с мамой дали такое сложение, оно не обязательно в жизни может быть броское, яркое, а вот в кино есть какая-то магия, нюанс.

ЛАРСЕН: А я знаю, бывают даже, мне рассказывали люди от кино, что есть актеры, которые талантливо играют, например, и вообще интересные, и фактурные, камеру любят, а себя озвучить не могут. И их озвучивают другие артисты, потому что они не в состоянии попасть в собственную речь.

ГУСЬКОВ: А это по-разному. Я тоже думал, с чем это связано. Потому что можно озвучанием, например, роль ухудшить, можно улучшить. Повторить все равно невозможно, варианта только два. Это в принципе тоже некое определенное ремесло. Есть асы дубляжа. Вот если вы помните Дзефирелли фильм «Ромео и Джульетта», то Джульетту озвучивает Анечка Каменкова. У нее вообще удивительный голос. И она может, посмотрев один раз на смыкание, отвернуться спиной к экрану и попасть абсолютно идеально. То есть она все равно создает следующий образ. Она все равно привносит себя. Если ты пытаешься повторить мартышкин труд, это бессмысленно. Есть актеры, которые, один раз исполнив, уже не могут сюда что-то другое донести. Я думаю, это связано с этим, больше ни с чем.

вернуться к публикациям ]
©2002,Студия Web-дизайна ГлаSир

Ссылки на комерчиские сайты:

Сайт управляется системой uCoz